В событиях тех лет участвовали саратовские контрразведчики.
Двойные стандарты
Тезис о том, что за каждое преступление бывает наказание, в ходе процессов над нацистскими преступниками был опровергнут самым циничным образом. По протоколам Нюрнбергского суда, 16 из 30 высших руководителей СС и полиции Третьего рейха не только сохранили жизни, но и остались на свободе.
Из 53 тысяч эсэсовцев, которые были исполнителями приказа об истреблении «неполноценных народов» и входили в состав «айнзацгрупп», к уголовной ответственности было привлечено только около 600 человек.
Список обвиняемых на главном Нюрнбергском процессе состоял всего из 24 человек, это была верхушка нацистских органов. На Малых Нюрнбергских процессах, проведённых американцами, было 185 обвиняемых. Куда делись остальные? В основной своей массе – бежали по так называемым «крысиным тропам». Главным пристанищем нацистам служила Южная Америка.
Подсудимые Нюрнбергского процесса, ноябрь 1945 г.
В тюрьме для нацистских преступников в городе Ландсберге (Бавария) к 1951 году оставалось всего 142 заключенных, в феврале того же года верховный комиссар США Джон Мак-Клой помиловал одновременно 92 заключенных.
Судили нацистских преступников за военные преступления и советские суды.
Например, в СССР были приговорены к длительным срокам заключения главный врач лагеря Гейнц Баумкеттер, повинный в смертях огромного количества узников; Густав Зорге, известный как «железный Густав», участвовал в расстреле тысяч заключенных; охранник лагеря Вильгельм Шубер, который лично расстрелял 636 советских граждан, 33 польских и 30 немецких, а также участвовал в казнях 13 000 военнопленных.
В числе других военных преступников эти «люди» были переданы властям ФРГ для отбывания заключения. Однако в федеративной республике все трое недолго оставались за решеткой. Их отпустили, причем, каждому было выдано пособие в размере 6 тыс. марок, а доктор-смерть Гейнц Баумкеттер даже получил место в одной из немецких больниц.
По-пластунски до Берлина
С человеком, который непосредственно был связан с событиями тех далеких лет, мне довелось познакомиться в мае 2003 года. Тогда, по традиции, в актовом зале Управления ФСБ России по Саратовской области проходила встреча сотрудников с ветеранами управления участниками Великой Отечественной войны.
В зал вошел высокий статный пожилой человек с пышной седой шевелюрой. Строгий костюм, галстук, на пиджаке – наградные колодки. Подполковник в отставке, отдавший службе в органах госбезопасности не один десяток лет, Александр Иванович Корольков начал свой рассказ.
Ветераны УФСБ России по Саратовской области участники Великой Отечественной войны (слева направо): А.И. Корольков, А.Я. Пстыга, И.А. Горелкин. 2006 г.
- Так уж сложилось, ежегодно 22 июня и 9 мая, я достаю книги и сборники фотографий, связанные с тематикой Великой Отечественной войны, ее трагическим началом и победным финалом. Бывает, с трудом перелистываю двухтомный сборник «Нюрнбергский процесс», содержащий документы Международного трибунала над главными нацистскими военными преступниками фашистской Германии. На скамье подсудимых тогда находилось 23 (Бормана судили заочно) обвиняемых, среди которых я обычно задерживаюсь на Рудольфе Гессе, потому что, при отбытии им пожизненного заключения в берлинской тюрьме Шпандау, охранять его довелось и мне, тогда еще молодому сержанту, Александру Королькову.
12 февраля 1943 года, в день своего 18-летия, Александр Корольков был призван в Саратове в армию и направлен в посёлок Татищево, где формировались части для отправки на фронт. Ему пришлось добираться до Берлина два года по дорогам войны и большую часть пути – в составе пешей полковой разведки, по-пластунски на животе и с короткими перебежками под огнем противника.
Полковой разведчик сержант Александр Корольков, 1944 год.
В сентябре 1945 г. Королькова назначили командиром отделения роты специального назначения 237-го запасного стрелкового полка Советской военной администрации в Германии.
- Первое время, - рассказывал Александр Иванович, - несли службу в подчинении военной комендатуры Берлина. Вели зачистку города от бандитских и мародерских элементов, задерживали лиц, имевших сходство с разыскиваемыми государственными преступниками. Помогали военным контрразведчикам СМЕРШа решать оперативные задачи при выявлении мест хранения документации гитлеровских спецслужб, разрешении конфликтных ситуаций, связанных с задержанием в американском секторе наших военнослужащих и гражданских лиц.
В апреле 1947 г. Королькову объявили, что он включен в состав спецгруппы, которой предстоит охранять тюрьму Шпандау в английском оперативном секторе Западного Берлина, куда переведут семерых осужденных к заключению нацистских преступников.
Заключенный №7
В июле 1947 г. из Нюрнберга семеро осужденных были доставлены. При выходе их из автобуса последним, седьмым, появился обергруппенфюрер СС и СД Рудольф Гесс. С таким номером ему выдали арестантскую одежду и теперь он стал именоваться «заключенный №7».
Как рассказывал А.И. Корольков, этот номер огорчал Гесса, так как, по его мнению, принижал одного из первых лиц гитлеровской Германии. Ведь он был не только личным секретарем Гитлера, но был объявлен «фюрером» вторым его преемником после Геринга.
Рудольф Гесс в последние годы жизни, тюрьма Шпандау.
В первый месяц охрану заключенных во внутреннем дворе несли одновременно представители от каждой из четырех стран – СССР, Великобритании, Франции и США, а затем перешли на помесячное дежурство одной из стран.
Сержант Корольков был внимательным к поведению Гесса. Этого требовали все предписания и инструкции. Особенно важно было не допускать попадания в камеру посторонних предметов, под которые могли замаскировать яды, тем более и сам Гесс жаловался администрации, что ему могут подсунуть отраву.
А тут однажды А. Корольков усмотрел, как Гесс что-то прячет в кармане при возвращении с прогулки в камеру. Оказалось, он пытался пронести пучки всякой зелени с газона и грядок огорода во внутренней тюрьме. Корольков доложил об инциденте командованию, после чего Гесс получил наказание в виде лишения прогулок на три дня. Позднее товарищи по караулу шутили, что, мол, советский сержант Корольков наказал «преемника Гитлера».
Был период, когда вокруг заключенных в западной прессе поднялась шумиха по поводу их освобождения и отправки в Англию. Тогда советский наряд охраны был проинструктирован: если дойдет до этого, то сопротивление не оказывать, но не покидать охраняемого Гесса до законного разрешения вопроса.
Пришло время, и в начале 1950-х Александр Корольков отбыл на родину. Через некоторое время, с 1966 года, бывший его подопечный окажется единственным заключенным тюрьмы Шпандау, воцарившимся в персональной двухкомнатной камере, оборудованной индивидуальным душем, с телевизором. Будет у него приличное медицинское обслуживание, специально построенные для него лифт для подъема в летний сад и домик-беседка для отдыха при прогулке, а также библиотека, секретарь и медбрат (слуга).
Его содержание в одиночку в огромной темнице обходилось властям ФРГ в солидную сумму. После очередной госпитализации «элитного» узника европейцы и американцы настаивали: перевести заключенного в другую тюрьму, а еще лучше – освободить по состоянию здоровья. Но в этот раз СССР не уступил.
Дело закончилось тем, что 17 августа 1987 г., в период дежурства американцев, Гесса найдут в летнем домике мертвым с куском электропровода на шее. История умалчивает о действительных обстоятельствах случившегося: покончил ли он с собой или был умерщвлен. После его смерти администрацию и охрану распустили, а тюрьму снесли. Теперь на ее месте стоит торговый центр.
А советский полковой разведчик сержант Александр Корольков, вернувшись в родной Саратов, надолго связал свою жизнь с военной службой в Управлении КГБ СССР по Саратовской области.
Материал подготовила ветеран УФСБ России по Саратовской области, кандидат исторических наук Татьяна Бреус
Фото взяты из открытых источников
