Послереволюционный период 1917 года в Советской России был особенно сложным в решении задач по наведению порядка в стране. Уже в первые дни установления советской власти стала очевидной невозможность эффективного решения этих задач только лишь силами Красной гвардии и созданной 28 октября (10 ноября) 1917 г. рабочей милиции. Поэтому 7 (20) декабря 1917 г. была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете Народных Комиссаров. Серьезные осложнения внутренней и внешнеполитической обстановки в самом начале 1918 г. стали основной причиной принятия решения о расширении системы чрезвычайных комиссий. 10 (23) февраля 1918 г. ВЧК направила указание о необходимости срочного создания во всех крупных городах страны местных чрезвычайных комиссий.
В те годы Саратовская губерния имела особо важное значение для жизни молодой республики Советов. Через Саратов шли железнодорожные и водные пути, связывающие хлебные районы с Москвой и другими промышленными центрами. Саратовская область, где прочно удерживалась советская власть, препятствовала объединению контрреволюционных сил уральского и донского казачества. В Саратове проходило формирование воинских частей Красной армии и отправка их под Уральск, Астрахань, Царицын и на другие фронты.
К Саратову упорно тянулись контрреволюционеры и уголовники всех мастей. Они организовывали антисоветские заговоры, мятежи и бандитские выступления. В борьбе с этими силами и родилась Саратовская губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Вначале был создан отдел по борьбе с контрреволюцией. Решение об этом Исполнительный комитет Саратовского губернского Совета принял 25 февраля 1918 года. Через день оно было опубликовано в газете. Отделу предоставлялись неограниченные полномочия по борьбе с врагами народа и революции. В его распоряжение передавались Красная гвардия, милиция и специальные социалистические дружины. Позднее, 5 мая 1918 года, отдел преобразован в Саратовскую губернскую чрезвычайную комиссию (ГубЧК).
Три комиссара
Отдел возглавила коллегия – три комиссара: Макс Абелевич Дейч, Иосиф Борисович Генкин, Моисей Соломонович Цейтлин-Венгеров. Это были люди, прошедшие суровую школу революционной борьбы.
Макс Дейч – рабочий, большевик. Родился в 1885 г. Динабурге (ныне Даугавпилс) Витебской губернии. С 1899 г. работал шорником в мастерских Двинска. С 1900-го – революционер.
М.А. Дейч
В 1905 г., за покушение на пристава Военно-окружным судом приговорен к смертной казни через повешение, замененной пожизненной каторгой. В 1908-м бежал с сибирской каторги в США. Работал маляром на предприятиях Бостона, Нью-Йорка.
В 1917 г. вернулся в Россию. Уже в октябре 1917-го Дейч в Саратове, где до января 1918 г. является экспедитором редакции газеты «Саратовские известия» и одновременно начальником отряда Красной гвардии. С февраля по июль 1918-го он входит в коллегию губернской ЧК, в июле становится комиссаром милиции, а с января по май 1919-го возглавляет саратовскую ГубЧК.
В мае 1919 г. Макс Дейч по службе был направлен на работу в ВЧК в Москве. С марта 1920-го – заместитель председателя, а затем – председатель Одесской ГубЧК. В ноябре 1921 г. по болезни отправлен в долгосрочный отпуск. В 1922-м был исключён из партии, но вскоре восстановлен. С сентября 1922 – заместитель начальника ЭКУ ГПУ.
С 1924 г. М. Дейч – на хозяйственной работе. В 1933-1934 годах – заместитель наркома легкой промышленности СССР. С 1934 г. – член бюро Комиссии советского контроля, руководитель группы лёгкой промышленности.
Одного из первых руководителей саратовской ЧК по приговору ВКВС расстреляют на полигоне Коммунарка 30 октября 1937-го. Реабилитирован в 1956 году.
Иосиф Генкин родился в 1896 г. в Саратове. В 1917 г. вступил в РСДРП(б). С 25 февраля по 5 мая 1918 г. – комиссар Отдела по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Исполнительном комитете Саратовского губернского Совета.
И.Б. Генкин
С мая по июль 1918 г. – первый председатель Саратовской губернской ЧК. При разоружении анархистов в Саратове в мае 1918 г. был ранен в голову. В 1920 году – председатель Пятигорской ЧК. После окончания Гражданской войны занимался литературной и научной деятельностью, несмотря на тяжелую болезнь – последствие ранения в голову, приведшую к параличу, активно сотрудничал с газетой «Известия». После смерти А.М. Горького, руководившего изданием серии книг «Жизнь замечательных людей», был редактором серии «Жизнь замечательных людей». Умер в 1945 г., похоронен в Москве.
Моисей Цейтлин-Венгеров состоял в большевистской партии с 1915 г., не раз подвергался арестам за революционную деятельность. Один из организаторов, еще с 1917 г., боевых дружин Красной гвардии, боровшихся с бандитскими выступлениями на территории Саратовской губернии.
М.С. Цейтлин-Венгеров
Например, в печально знаменитой волне пьяных погромов осени 1917 г. в Саратовской губернии выделились Петровск и Камышин, в которых происходили многодневные погромы винных складов. В Камышине и заводской слободе Николаевской напротив города на левом берегу Волги погром шел 6 дней, бесчинствовал 243-й запасной полк. Горожане пытались устраивать домовую охрану, малоэффективную без оружия, по городу шла пальба, городская дума препиралась с военно-революционным комитетом по поводу прав и полномочий. «Саратовский листок» дал несколько репортажей об этих событиях. Направленный из Саратова Моисей Венгеров с отрядом в 40 человек смог ночью захватить казармы, обезоружить перепившийся гарнизон и навести порядок.
С февраля по апрель 1918 года М. Венгеров – комиссар отдела по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Исполнительном комитете Саратовского губернского Совета. Затем занимался формированием отрядов для отправки на помощь воинским частям. 16 октября 1918 года в составе отряда от батальона Саратовской ГубЧК в количестве 213 человек М. Венгеров был направлен в Вятские Поляны, в распоряжение Революционного военного совета 2-й армии, в целях ликвидации восстания в районе Ижевско-Воткинского завода. С этого времени дальнейшая судьба М. Венгерова неизвестна.
«Квартиры» чекистов
На работу в Саратовскую ГубЧК обком партии и Исполком направляли лучших своих представителей, рабочих и матросов. Среди них – М.А. Филатов, П.А. Богданович, Д.Н. Артемьев, С.В. Зельский, И.И. Прокофьев, В.В. Никитин, И.Д. Каширин, В.И. Петров, С.С. Лобов. Пришли на работу в ГубЧК и самоотверженные женщины, например, В.В. Баландина, В.Ф. Вегеле, С.Б. Ходакова, Н.Г. Юрганова, Н.П. Жигалова, М.И. Волкова и другие.
Сначала отдел по борьбе с контрреволюцией и саботажем располагался в большой комнате в здании Саратовского Губисполкома ну улице Константиновской (ныне Советская, 44) – бывшем здании Крестьянского поземельного банка.
Здание Саратовского Губисполкома, 1918 г.
Н.Г. Юрганова, являвшаяся председателем месткома ГубЧК, вспоминала о тех днях: «Кругом орудовали банды белогвардейцев, разруха, голод, свирепствовал сыпной тиф; работали в общем большом помещении, перегороженном шкафами и разной мебелью, был адский холод, замерзали чернила… Несмотря на все трудности, смело шли на любое задание. Товарищи были хорошие, стойкие…».
Н.Г. Юрганова
Летом 1918 г. Саратовская ГубЧК уже занимает здание на улице Крапивной, 22 (ныне улица Шевченко, 26 – Центральная детская музыкальная школа) – бывшая контора братьев Грингоф.
Здание на ул. Шевченко, 26, 1970-е годы
С 1925 г. чекистам было отдано двухэтажное здание на углу улицы Грошовой и Волгской (Дзержинского/Вольской). В 1928 г. начинается надстройка третьего этажа здания. Она была закончена в 1934 г. Также к зданию в это же время была сооружена пристройка, «растянувшая» здание по улице Дзержинского. В этой пристройке, по длине почти в два раза большей, чем основное здание, размещалась саратовская милиция.
В 1956 г. здание было надстроено четвертым и пятым этажами. Во время обеих надстроек была сохранена первоначальная, дореволюционная, крыша здания, которую при помощи строительных приспособлений приподнимали вместе с этажом.
Здание в 1936 году, вид с ул. Чапаева
1918 год был особенно напряженным и трудным для Саратовской ГубЧК.
Ценности Патриаршей ризницы
В конце февраля 1918 года по всем губерниям облетела и взбудоражила всю страну телеграмма президиума Совета города Москвы и Московской губернии: в январе из Патриаршей ризницы Московского Кремля похищены драгоценности на колоссальную сумму – 35 миллионов золотых рублей!
Патриаршая ризница
Поскольку в те времена Московский Кремль фактически не охранялся, злоумышленники спокойно подъехали на подводе к кремлёвской стене и с помощью веревочной лестницы проникли на территорию Кремля. По водосточной трубе они поднялись в помещение ризницы, сложили ценности в мешки и удалились восвояси. Преступники вынесли огромное количество ценных предметов: изумруды, алмазы, сапфиры, Евангелие 1648 года в золотом окладе с бриллиантами, Евангелие, датируемое XII веком, золотую чашу и множество других святыней русской Православной церкви.
В Патриаршей ризнице
«Вставшая на уши» московская уголовно-криминальная милиция стала активно искать преступников и вышла на саратовский след, оповестив об этом коллег в нашем городе соответствующим телеграфным сообщением. Легла телеграмма на стол председателя саратовского губисполкома В.П. Антонова-Саратовского. Он вызвал к себе одного из комиссаров отдела по борьбе с контрреволюцией, ведавшего губернской милицией, М. Дейча.
Первые комиссары Саратовской ГубЧК М.С. Венгеров (стоит) и М.А. Дейч с председателем Саратовского губернского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов В.А. Антоновым-Саратовским (сидит слева), 1918 г.
Став комиссаром саратовской милиции, Макс Дейч поступил вопреки тенденциям послеоктябрьских лет. Дейч не гнушался брать на работу в органы сотрудников царской полиции. Кроме этого, он советовал товарищам-подчинённым использовать в работе дореволюционные картотеки на преступников и агентов-осведомителей.
Среди старых спецов оказались бывшие сотрудники саратовского сыскного отделения Иван Свитнев и Никифор Батурлинский, которые через свою, ещё дореволюционную, агентурную сеть вышли на участников «ограбления века».
Из рапорта начальника уголовно-разыскной милиции на имя председателя Саратовского губисполкома: «В конце марта сего года… было доказано, что на Александровской улице, в ресторане «Товарищество», неизвестные мужчина и женщина продают золото в слитках. …Всего они намеревались сбыть от трех до пяти фунтов золота. Задержанным было предъявлено обвинение в краже золота из Патриаршей ризницы Кремля. Во время производства дознания были получены сведения, что кража была произведена московскими рецидивистами – Константином и Дмитрием Полежаевыми, в Саратов же часть золота попала случайно».
30 марта 1918 г. В доме Константина Полежаева – доме №6 на улице Рождественской (ныне – ул. Рогожина) – нашли несколько килограммов золотых украшений, драгоценности, изуродованные церковные чаши и другую утварь. Все это было замуровано в голландской печи и заклеено обоями. Задержанный признался, что все эти вещи украдены из Патриаршей ризницы. Все ценности были сданы чекистами на хранение в Саратовское отделение Госбанка. 3 апреля К. Полежаев был помещен в саратовскую тюрьму, где на следующий день повесился.
В апреле саратовские чекисты были командированы в Подмосковье, где в дачном поселке Красково, обнаружили квартиру брата К. Полежаева – Дмитрия. Произвели обыск и нашли массу драгоценностей, которые вместе с задержанным Д. Полежаевым сдали в московскую уголовно-разыскную милицию.
Об удачном завершении операции было доложено главе государства В.И. Ленину, который в телеграмме выразил благодарность саратовским чекистам и – лично агенту уголовного розыска Ивану Свитневу.
Бунт «фронтовиков» предотвращен
12 марта 1918 г. В Саратове во время демонстрации, посвященной годовщине Февральской революции, белогвардейцы убили секретаря исполнительного комитета редактора «Красной газеты» Давида Цыркина. Вскоре в типографии Рабиновича пал от рук бандитов комиссар печати Петр Алексеев. Саратовская ГубЧК, не прибегавшая до этого времени к высшей мере наказания, вынуждена была вынести соучастнику в убийстве П. Алексеева смертный приговор.
Напряженную обстановку создавал в губернии Союз фронтовиков. В Саратове к этому времени скопилось около 10 тысяч фронтовиков. Многие из них находились без работы, требовали помощи. Подстрекаемые контрреволюционными элементами, руководители этого Союза выступали с антисоветскими лозунгами, требовали отмены декретов Советской власти, созыва Учредительного собрания.
Начало контрреволюционного выступления против Советов назначалось на 4 марта. Одновременно готовились восстания в городах Покровске (ныне – Энгельс), Вольске и Аткарске.
По решению Совета чекисты арестовали около 70 контрреволюционно настроенных руководителей и членов Союза фронтовиков. Этой своевременной и быстрой операцией было предотвращено крупное антисоветское выступление. Правда, в Аткарске и Покровске «фронтовикам» все же удалось выступить, но они встретили решительный отпор со стороны отрядов вооруженных рабочих.
Отряд самообороны при ГубЧК, 1918 г.
Анархия – не для Саратова
Еще не утихли клокотавшие среди «фронтовиков» страсти, как надвинулась новая опасность: в Саратов прибыл хорошо вооруженный отряд одесских анархистов-террористов атамана Миши Головача. В городе начались грабежи, нападения на учреждения, убийства и насилия.
В Саратове анархисты имели свою организацию и помогали беженцам-единомышленникам. Известно, что в мае 1918 г. этим занималась ассоциация анархистов. Ее штаб и коммуна находились в доме купца Рейнеке по улице Малой Кострижной (ныне – Пушкина, 22).
Ул.Пушкина,22 (М. Кострижная). Дом В.К. Рейнике. Фото до 1917 года
В эти дни с членами ассоциации там встречался невысокий двадцатидевятилетний человек, известный в анархистских кругах под псевдонимом «Скромный». Было на слуху и его настоящее имя – Нестор Махно. В его мемуарах рассказывается о проведенной совместной конференции: гости выслушали доклад руководителя саратовских анархистов Макса Альтенберга о положении в регионе и работе среди населения, но скоординировать свои действия собравшиеся так и не смогли.
Жил Махно первоначально в гостинице «Россия». Там и произошло его знакомство с главарями одесских анархистов, тоже облюбовавших это здание в центре города. Но дружбу с бандитами, откровенно заявлявшими, что они не боятся власти и готовы в любой момент ее разогнать, Махно посчитал опасной. Из осторожности он перебрался на городскую окраину и поселился на частной квартире. Чутье не обмануло опытного конспиратора. В городе к тому времени активизировались антибольшевистские силы. Однако наращивала свою деятельность и ГубЧК. Вскоре наступила развязка.
Здание гостиницы «Россия», начало ХХ века
Чекисты сделали попытку склонить анархистов-террористов к добровольному разоружению, но безуспешно. Тогда 14 мая было принято решение обезоружить их силами боевых дружин рабочих и отрядов милиции с комиссарами ГубЧК во главе.
В это время главарь террористов Головач и его приближенные готовили план нападения на ГубЧК и губисполком с целью захвата конфискованного золота. Расположившись в лучшем номере гостиницы «Россия», они пили самогон, обсуждали план нападения на ГубЧК и составляли манифест о национализации женщин. Главари ожидали прибытия своего основного отряда из Северного военного городка (ныне – район улиц Артиллерийской, Танкистов, Навашина), в казармах которого тот самовольно расквартировался.
Северный военный городок
Ранним утром 15 мая группа дружинников во главе с комиссарами И. Генкиным и М. Венгеровым блокировала гостиницу «Россия». Около пяти десятков проживавших там анархистов были обезоружены, часть арестована, некоторым удалось скрыться. Генкин и Венгеров начали обыски в номерах.
Главного террориста Головача посадили в пролетку и под конвоем отправили в военный городок для переговоров о сдаче остальных. Но случилось непредвиденное. На пустынных городских улицах пролетка наткнулась на троих вооруженных анархистов, шедших на «дело». После перестрелки они освободили своего главаря.
Одновременно с арестами в гостинице конно-боевая дружина милиции окружила Северный военный городок и почти без эксцессов взяла в плен сонных бандитов. В «России» этого не знали, и, посчитав свою задачу выполненной, отряд чекистов-дружинников отправился к милиционерам на помощь. В гостинице остались арестованные, с десяток дружинников и два комиссара из отдела по борьбе с контрреволюцией – И. Генкин и М. Венгеров, решившие продолжить обыски.
Далее события разыгрались драматически. Вот что рассказал о них Моисей Венгеров, опрошенный следственным отделом ГубЧК: «Обыскав восемь номеров в гостинице, в которых помещались террористы, и обезоружив находящихся там, я вместе с Генкиным вошел в 41-й номер, где жил один спекулянт, у которого были обнаружены важные документы. В это время… я услышал в коридоре какой-то шум и, когда вышел, увидел, что сотрудника чрезвычайной комиссии Зайцева двое из отряда террористов разоружили. Я направился к ним, заставил их подчиниться и отправил в их номера, велев обыскать их. Сам же я вернулся для продолжения обыска в номере спекулянта. Сидя в номере спиной к двери, я вдруг услышал позади шум, обернулся и увидел человек 6-8, вооруженных револьверами и бомбами. Я не успел понять, в чем дело, как один кинулся ко мне, сорвал с меня кобуру с револьвером, а другой бросился на Генкина. Нас обезоружили, вывели на улицу, все время заявляя, что поведут нас в военный городок. В номере меня и Генкина били по голове револьверами. Дорогой я упросил их взять извозчиков. Они посадили меня и Генкина с конвоиром на извозчика, а остальные сели на других извозчиков и велели им ехать в военный городок. Неподалеку от Сенной площади (на перекрестке улиц Астраханской и Большой Горной) навстречу нам появился конный отряд. …Заметив, что конный отряд наш, я стал кричать конным, чтобы они не подпускали к себе террористов. В это время раздался взрыв бомбы, затем другой, я успел соскочить и бросился к конным. Началась винтовочная стрельба. Когда меня узнала конница, из сопровождавших нас террористов уже никого не было, так как они разбежались, а Генкина я нашел на земле раненым в голову».
Часть беглецов-анархистов успела сесть на отходящий пароход до Астрахани, вместе с ними покинул Саратов и Нестор Махно.
3 июня 1918 г. чрезвычайная комиссия докладывала президиуму губисполкома: «Постановлением Чрезвычайной Комиссии от 1-го сего месяца по делу о разоружении одесского отряда террористов и вооруженном их сопротивлении – решено: о 18-ти из них продолжать следствие и по выяснении последнего передать суду, а остальных в количестве 100 человек освободить из-под стражи, отправив их из пределов города Саратова и губернии в места, кои они сами избрали добровольно». Четверо главарей отряда террористов, оказавшие вооруженное сопротивление и виновные в нападении на Генкина и Венгерова, были расстреляны.
Майский мятеж
Разоружив террористов и значительно очистив город от уголовно-преступных элементов, чекисты все же не смогли предотвратить восстание частей гарнизона. Воспользовавшись тем, что наиболее стойкие воинские части были отправлены на Восточный фронт под Уральск, в оставшихся частях гарнизона началось брожение – солдаты требовали жалованья, сапог, хлеба. А где их взять? Склады были пусты, денег не хватало. Совет заседал день и ночь, но решения не было…
Меньшевики, правые эсеры и анархисты играли на недовольстве солдат – подсылали подстрекателей с провокационными лозунгами и злостными слухами, и спровоцировали их на вооруженный мятеж.
14 мая в казармах началась митинговщина, особенно у артиллеристов на Ильинской площади. Инструктор 4 эскадрона 1-го Советского полка бывший штабс-капитан Викторов подбивал солдат на выступление против Советской власти.
15 мая солдаты 3-й батареи выкатили орудия на Ильинскую площадь. Весть о выступлении артиллеристов облетела все воинские части города. Одни из них присоединились к восставшим, другие объявили нейтралитет.
Комиссар ГубЧК М. Дейч настаивал на строгих и решительных мерах подавления мятежа. Но председатель губисполкома В. Антонов-Саратовский надеялся на мирное урегулирование конфликта. В солдатские казармы были направлены члены губисполкома, но повстанцы их тотчас арестовали и задержали как заложников. Викторов заявил: «Если наши требования не будут выполнены, не только здание Совета, но и весь город будет разрушен».
М. Дейч, принявший на себя оборону здания губисполкома, оцепил подходы к нему заставами из латышских стрелков, дружинников, милиционеров… У подъезда и в нише ворот дома заняли позиции пулеметные расчеты.
Улица Константиновская, войска, подавлявшие мятеж, май 1918 г.
В авангарде защитников здания была конно-боевая дружина ГубЧК. Б. Залетов, А. Прошин, Писаренко, Али-Алиев, Логинов, Салотопов, Маркин, Фильчиков и другие не раз показывали образцы храбрости и свою преданность.
Б.И. Залетов, командир конно-боевой дружины Саратовской ГубЧК
Утром 16 мая жителей Саратова разбудили артиллерийские залпы. Это повстанцы начали обстрел.
Здание губисполкома во время майского восстания 1918 г.
Восставшие три дня осаждали здание губисполкома, вели по нему огонь из орудий, установленных на Ильинской площади. На выручку Совета прибыли воинские части, отряды рабочих из Аткарска, Ртищево и других городов.
17 мая мятежники захватили телеграф, арестовали комиссаров почты. Дейч направил на почту дружинников, которые освободили комиссаров, а повстанцев выбили из здания. Телеграфная связь была восстановлена.
Судьбу мятежников решили части Особой Саратовской армии под командованием Сергея Загуменного, вызванные с Восточного фронта. Навстречу С. Загуменному выехал комиссар ГубЧК М. Венгеров, ввел его в обстановку в Саратове.
С.И. Загуменный (на переднем плане), командующий Особой Саратовской армией, май 1918 г.
С. Загуменный установил орудия на Лопатинской горе и обстрелял батарею мятежников и их казармы на Ильинской площади. В это же время броневик «Кречет» оттеснил восставших с угла улиц Константиновской (ныне – Советская) и Ильинской (ныне – Чапаева). Красноармейцы взяли их в кольцо.
Ильинская площадь после майского мятежа 1918 г.
Осада Совета была снята, мятежники разбегались. 1-й Сокольнический полк, вооруженные отряды рабочих, прибывшие из Аткарска, Ртищева, Камышина, Хвалынска, а также Покровскую флотилию в бой вводить не пришлось.
За майскими событиями в Саратове внимательно следил В.И. Ленин. 21 мая 1918 года в газете «Правда» В.И. Ленин писал: «В Саратове только на днях раздавлено восстание, в котором правые эсеры, бывшие офицеры и натравленные ими хулиганские банды пытались опрокинуть Советскую власть».
Командир взвода конно-боевой дружины Саратовской ГубЧК Александр Прошин с женой Марией, май 1918 г. Погиб при защите здания губисполкома 16 мая 1918 г.
Но борьба не закончилась. Впереди еще много было труднейших боев, операций и дел. Но их уже решали новые люди, которые пришли на смену первым руководителям Саратовской ГубЧК…
Материал подготовила ветеран УФСБ России по Саратовской области, кандидат исторических наук Татьяна Бреус
Фото взяты из открытых источников
